Школьные годы бесследные — 1

Во имя Аллаха Милостивого Милосердного

Все, чему нас учат в средней школе, то ли не остается в памяти вовсе, то ли лежит в ней мертвым грузом, о котором его владелец не вспоминает даже тогда, когда отчаянно нуждается в нем. Исключение составляют лишь сведения по предметам, которые человек потом изучал в школе высшей.

Понятно, что выпускник химического вуза (да и любого, в программу которого входил курс химии), скорее всего, помнит, что такое амфотерные соединения и чем альдегиды отличаются от кетонов. И человек с дипломом историка вряд ли перепутает Первую битву при Пуатье со Второй.

Но попробуйте-ка вспомнить то, к чему вы уже не возвращались после выпускного вечера. К примеру: на чьей стороне сражались Италия, Болгария, Япония в Первой мировой войне? Или: в некоторых справочниках указана предельная растворимость воды в воде – 55,56. Что это значит? А чем археоптерикс отличается от птеродактиля? Как будет звучать числительное 527468 в творительном падеже? Можно ли заразиться гемофилией? Почему насекомые, даже бескрылые, могут падать с любой высоты, не разбиваясь?..
Это не сборник головоломок для эрудитов. В школьные годы каждый из нас слышал точный и внятный ответ на каждый из этих вопросов. Ну да уж ладно, давайте попытаемся просто в лоб, по программе – только чур в учебники не подглядывать. Итак, что гласит первый закон Ньютона? В чем состоит принцип Ле Шателье? Что такое аллель, гамета, зигота? Что утверждает теорема Виета?

Однажды в собравшейся у нас за столом компании друзей зашел разговор о программе «Что? Где? Когда?» и о том, откуда люди берут вопросы для нее. Одна гостья сказала, что у нее есть хороший вопрос-загадка:
– Постарайся угадать, кто такие братьев пять. Двое бородаты, двое безбороды…
– …а последний, пятый выглядит уродом: только справа борода, слева нету ни следа! – подхватил и закончил я.
– Откуда ты знаешь? – изумленно спросила моя собеседница.
Все присутствующие с интересом ждали ответа. Их было человек десять, все в возрасте между тридцатью и сорока, с высшим образованием, профессионально успешные и культурно развитые. Каждый из них в свое время не раз и не два держал в руках книжку с этим стишком. И ни один ее не вспомнил. А когда я ее назвал, мне просто отказались верить.

Мне ничего не оставалось, как снять с полки эту книжку – учебник ботаники для средней школы – и, удостоверившись, что все присутствующие учились именно по нему, открыть его на странице, где были загадка и ее отгадка. Вся компания смотрела на меня так, словно я нашел в книжке нечто, чего в ней не было и быть не могло – скажем, пару страниц на древнехеттском языке или описание событий, случившихся через много лет после ее выхода. Даже после напоминания и наглядной демонстрации никто не вспомнил, что он это уже учил…

Пусто-пусто
Конечно, нет ничего страшного в том, что никто из моих знакомых не помнит довольно неуклюжий стишок из школьного учебника. Не велика беда, если ни у кого из них не осталась в памяти и та особенность морфологии садовых роз, ради запоминания которой этот стишок был приведен: два чашелистика из пяти имеют ровные края, два – зубчатые, а у пятого один край ровный, другой с зубчиками. И даже если не каждый из них припомнит, что вообще такое «чашелистики», у каких растений они бывают и где расположены – это тоже можно пережить. Но с некоторых пор я обнаружил, что примерно такова же степень сохранности вообще всех сведений, которые преподаются в средней школе.

Уточню: речь идет именно о средней школе, о программе общего среднего образования. О том, что «проходят» между начальной школой и получением аттестата зрелости (во времена моего собственного детства это были классы с пятого по десятый, сейчас, если я ничего не путаю, – с шестого по одиннадцатый). Следы того, чему нас учили в школе начальной, видны, как говорится, невооруженным глазом: считать (хотя бы в пределах четырех действий арифметики), читать и писать (пусть с ошибками, о которых у нас еще будет отдельный разговор) умеет каждый. Да, конечно, там, в начальных классах, были какие-то еще предметы и занятия, даже тему которых мы сегодня не всегда можем вспомнить. Да, не всякий из нас сразу сообразит, как сложить, скажем, 3/7 и 11/17, – хотя всех, несомненно, этому учили. Но в любом случае мы точно вынесли из этого периода некоторую сумму прочных знаний и навыков – причем таких, которым многие из нас вряд ли смогли бы научиться «между делом», самоучками.

Менее очевидно, но не менее несомненно наследие высшей школы. Мне приходилось убеждаться: человек всегда помнит довольно много из того, чему его учили в институте, – даже если он давно уже не работает по своей «дипломной» специальности или не работал по ней никогда. Насколько полезно бывает это знание – это уж кому как повезет (порой полученные некогда навыки пригождаются самым неожиданным и непредвиденным образом), но в любом случае оно никуда не девается.

А вот в промежутке – абсолютная пустота.

Все, чему нас учат в средней школе, то ли не остается в памяти вовсе, то ли лежит в ней мертвым грузом, о котором его владелец не вспоминает даже тогда, когда отчаянно нуждается в нем. Исключение составляют лишь сведения по предметам, которые человек потом изучал в школе высшей.

Понятно, что выпускник химического вуза (да и любого, в программу которого входил курс химии), скорее всего, помнит, что такое амфотерные соединения и чем альдегиды отличаются от кетонов. И человек с дипломом историка вряд ли перепутает Первую битву при Пуатье со Второй.

Но попробуйте-ка вспомнить то, к чему вы уже не возвращались после выпускного вечера. К примеру: на чьей стороне сражались Италия, Болгария, Япония в Первой мировой войне? Или: в некоторых справочниках указана предельная растворимость воды в воде – 55,56. Что это значит? А чем археоптерикс отличается от птеродактиля? Как будет звучать числительное 527468 в творительном падеже? Можно ли заразиться гемофилией? Почему насекомые, даже бескрылые, могут падать с любой высоты, не разбиваясь?..

Это не сборник головоломок для эрудитов. В школьные годы каждый из нас слышал точный и внятный ответ на каждый из этих вопросов. Ну да уж ладно, давайте попытаемся просто в лоб, по программе – только чур в учебники не подглядывать. Итак, что гласит первый закон Ньютона? В чем состоит принцип Ле Шателье? Что такое аллель, гамета, зигота? Что утверждает теорема Виета?

Ведущий программ о науке на радио «Свобода» Александр Костинский рассказывал, что как-то задал примерно полусотне коллег (половину из которых составляли журналисты со всероссийской известностью) вопрос, что такое логарифм, – и не получил ни единого внятного ответа. Тогда он спросил, что такое синус – с тем же результатом. Встревожившись, он начал выяснять, что вообще эти образованные, успешные люди помнят из школьного курса математики и физики.

Общими усилиями удалось вспомнить словосочетания «теорема Пифагора» и «закон Ома», но никто так и не смог членораздельно сформулировать, что они гласят. Конечно, выборка в его маленьком опросе была не вполне репрезентативна – все его респонденты представляли одну профессиональную и социальную группу. Но трудно предполагать, что в журналисты целенаправленно отбирают тех, кто не способен запомнить школьную премудрость.

Но если все это так, то на что же мы потратили наши лучшие годы? Ведь шесть лет – шесть лет! – мы каждый божий день вставали, как прóклятые, в несусветную рань, натягивали отвратительную униформу, высиживали почти неподвижно от четырех до шести часов и потом еще вечером, порой до поздней ночи, корпели над всей этой премудростью. Терпели унижения перед доской, выслушивали учительские и родительские нотации, отчаянно искали способ не показывать маме дневник, изворачивались, зарабатывали комплексы вины и неполноценности, плакали, бесились, думали о самоубийстве…

Сегодня через все это проходят новые поколения – наши дети, племянники, внуки. Результаты сокрушительны: согласно недавно опубликованным данным РАМН, в России практически не осталось здоровых детей школьного возраста. В качестве причины педиатры обычно первым делом называют плохое питание – прежде всего злоупотребление фаст-фудом, ставшим для нынешнего поколения детских врачей главным воплощением мирового зла. С этим, однако, плохо согласуется рейтинг «школьных» болезней, в котором первое место занимают заболевания опорно-двигательного аппарата: плоскостопие, искривление позвоночника, нарушение осанки. Как бы ни были вредны чипсы и кола, искривить ребенку позвоночник они все-таки не могут. Зато это с успехом делает школьный режим: дети по нескольку часов кряду остаются неподвижными в противоестественной для них позе, а на переменах могут лишь чинно ходить по коридору, как заключенные, – в то время как их тело благим матом вопит, что ему надо бегать, прыгать, лазить, стоять на голове. Человеческий ребенок (как и детеныш любого млекопитающего) генетически запрограммирован на непрерывное упражнение своего опорно-двигательного аппарата, это необходимое условие его формирования. И если ребенка искусственно лишают такой возможности – стоит ли удивляться, что его скелет, связки, мышцы и навыки управления всем этим формируются с грубыми нарушениями? Вдобавок постоянный конфликт требований организма со школьными порядками становится источником хронического стресса – а он, как давным-давно известно, является одним из главных факторов развития заболеваний желудочно-кишечного тракта (вплоть до язвы желудка). Так что и этими болезнями, занимающими в списке угроз детскому здоровью второе место, наши дети обязаны не одному лишь фаст-фуду. Тем более трудно списать на него настоящую эпидемию близорукости и прочих нарушений зрения, которыми страдает до 40% выпускников российских средних школ.

Но я сейчас – не о здоровье подрастающего поколения. Я о том, что получили мы и что получают наши дети за часы и годы, с мясом выдранные из лучшей поры жизни?

Выходит, что ровным счетом ничего.

Невостребованное сказуемое

Обычно на это говорят, что, дескать, мы в свое время знали все, чему нас учили, но потом то, что не имело никакого отношения к нашей жизни и работе, забылось. Будь это так, естественным было бы спросить, стоит ли мучить всех знаниями, которые потом понадобятся одному на тысячу, да и этого одного им еще обязательно будут учить отдельно. Но ведь и это неправда.

Каждую зиму мне приходится объяснять кому-нибудь из своих знакомых, что грипп не лечится антибиотиками. Поскольку вызывается не бактерией, а вирусом, не имеющим собственных биохимических систем, на которые могли бы подействовать антибиотики. И каждый раз для моих собеседников (взрослых, социально успешных людей с высшим образованием) принципиальность разницы между бактерией и вирусом оказывается полным откровением – большинство из них считали эти слова просто синонимами.

Между тем, школьные учебники подробно рассказывают о различиях между этими формами жизни, а грипп уж точно касается каждого, причем регулярно. И невежество в этом вопросе может буквально стоить человеку жизни. Дело в том, что за гриппом обычно тянется шлейф вторичных пневмоний, вызываемых уже бактериями – в том числе часто теми, которые постоянно живут в человеческих легких и в «мирное время» агрессивности не проявляют. У человека, глотавшего антибиотики «превентивно», такие бактерии могут приобрести устойчивость – и тогда вызванную ими пневмонию могут и не успеть вылечить.

Еще в незапамятно-советские времена ленинградские социологи провели остроумное исследование, выбрав для него молодых домохозяек – девчонок, которые сразу после школы, никуда не поступая и не устраиваясь на работу, выскочили замуж и сидели с детьми. Всем им был задан простейший вопрос: сварится ли мясо быстрее, если прибавить огонь под кипящей кастрюлей? Подавляющее большинство твердо ответило «да». Немногие затруднились дать ответ – вероятно, заподозрив какой-то подвох именно в том, что у них спрашивают очевидную вещь. О том, что температура кипения есть постоянная величина для данного состава жидкости и не зависит от интенсивности подогрева, никто из них – совсем недавно прошедших школьный курс физики, где об этом прямо говорится, – не вспомнил. Хотя с проявлениями этого эффекта им в своей повседневной жизни приходилось сталкиваться постоянно.

Даже в тех случаях, когда школьное знание вроде бы впрямую относится к профессиональной деятельности человека, оно зачастую остается ненужным. Одна моя коллега как-то призналась мне, что до сих пор не знает, что такое «сказуемое». Мол, вроде бы это слово, которое выражает действие, но что же тогда такое «глагол»?

О существовании таких категорий, как части речи и члены предложения, она даже не вспомнила. В этом не было бы ничего удивительного, кабы речь шла о человеке любой другой профессии – от повара до программиста, от слесаря до скульптора. (Хотя опять же – зачем тогда их мучить этим ненужным знанием?) Но для автора этого признания русский язык – главный и наиболее употребительный рабочий инструмент. Причем владеет она им виртуозно, умея не только передать тончайшие оттенки смысла, но и придать тексту стилистическое изящество. И почти за двадцать лет такой работы ей ни разу не понадобилось знание о том, что такое сказуемое. Так кому же тогда нужен весь этот громыхающий в сочленениях филологический понятийный аппарат, который сотни тысяч несчастных учителей пытаются впихнуть в головы миллионов еще более несчастных детей?!

Следует, пожалуй, упомянуть еще два факта. Сегодня в программе средней школы есть по крайней мере два предмета, более или менее сопоставимых по востребованности во взрослой жизни с грамотностью и умением считать – иностранный (читай – английский) язык и «информатика», под которой подразумеваются базовые навыки обращения с компьютером. Эти два умения почти всегда оказываются полезны своему обладателю, чем бы он потом в жизни ни занимался (хотя, конечно, разные профессии и должности очень сильно различаются по уровню требований в этих областях: шоферу-дальнобойщику не обязательно вообще знать английский, но чем лучше он его знает, тем выше его шансы найти выгодную работу на международных рейсах). Так вот, среди людей, мало-мальски профессионально владеющих хотя бы одним из этих искусств, я не встречал ни одного, который вынес бы свое умение из средней школы (исключая разве что выпускников языковых спецшкол). Никто даже не называл школу как место получения первоначальных, базовых знаний, облегчивших дальнейшее обучение. Языком и компьютером овладевают на специальных курсах, в институтах, в ходе непосредственного общения с носителями нужных знаний – словом, как угодно и где угодно, только не на школьных уроках.

И второе: ситуацию еще можно было бы понять, если бы образование в целом пользовалось в обществе безусловным уважением, и сам факт успешного обучения в средней школе заметно повышал бы социальный статус человека – независимо от того, какие конкретные знания вынес оттуда данный индивидуум и насколько они ему в жизни помогли. (Подобную роль в нашем обществе начинает играть образование высшее – своеобразный социальный допуск к «чистой», нефизической работе, пусть даже и никак не связанной со специальностью, которая значится в дипломе). Тогда отмена всеобщего среднего образования означала бы, что энная часть детей с раннеподросткового возраста обрекается на низкий социальный статус. Однако современное российское общество, мягко говоря, не единодушно в таком отношении к образованию. Как свидетельствует проведенный в августе 2006 года опрос ВЦИОМ, с утверждением, что для достижения успеха в жизни и хорошей карьеры надо хорошо учиться в школе, согласен лишь 51% взрослых россиян, в то время как 40% считают, что школьные отметки не влияют на карьеру и успех. При этом 36% полагают, что школа наносит ущерб психическому и физическому здоровью ребёнка (47% опрошенных продолжают верить, что обучение в современной школе позволяет ребёнку стать гармонично развитой личностью с широким кругозором и хорошей физической подготовкой). Иными словами, свою функцию (если, конечно, считать таковой обучение детей и подготовку их к самостоятельной жизни в обществе) средняя школа не выполняет не только в реальности, но и в представлении общества – или, по крайней мере, изрядной его части.

Источник: «Отечественные записки», т. 33, №6, 2006 г.

11 комментариев

  1. Ирина:

    Длинная статья нет времени до конца читать.

  2. Очень интересная статья! Всегда подозревала это и пыталась убедить мать,но она стояла на своём и приходилось быть тем «несчастным» ребёнком,мда…

  3. Как же так? читать времени нет, а комментарий писать — есть))))))

  4. Говорят, что изучение таких «вещей» как логарифмы и квадратные уравнения развивает логику и абстрактное мышление

  5. Анна:

    Меня волнует такой вопрос, как взаимоотношения со сверстниками. Если дети не учатся в средней школе, а, например, получают домашнее образование, то они меньше общаются со сверстниками и не привыкают к совместному обучению. Не факт, что в общении с ровесниками одни только плюсы, существуют и дурные последствия,но оно бесспорно необходимо.

  6. Abdulla:

    Безусловно, в школьной программе много того, чем в жизни на практике не сталкиваются, но это здорово развивает ум, логику.

    Оказавшись среди студентов разных стран (в основном арабских) которые больше дома учились нежели в школе, я заметил, что их образование, общий кругозор, логика и скорость мышления намного отстает от выпускников «советской» школы.

    Редко кто скажет когда началась вторая мировая война, сколько всего океанов и материков, химическую форму воды, какие виды животных существует, а уж тем более вопросы из математики и естественных наук.

    В следствии этого, их успеваемость отстает от наших, и наши «троечники» кажутся им всесторонне-образованными интеллектуалами.

  7. warnabas:

    Ассаляму алейкум, Абдулла, допустим, ты выпускник этой самой «советской» школы. зачем детей туда отдавать, если можно их самому обучить тем наукам, которые развивают ум и логики. оставив те «науки», которые не развивают… главное к вопросу обучения детей подойти серьёзно, тогда и место, где они берут знания не имеет значения. я имею в виду, что во время преподавания родитель становится учителем. зачастую троечники имеют более «практическую» базу знаний, чем отличники. есть даже исследования на этот счёт.

  8. отважный химик:

    Аргументы которые приводят за поход в школу:
    1.общение со сверстниками
    2.получение знаний
    Мои опровержения:
    1. Я была необычным ребенком.И сейчас являюсь довольно странным человеком. Каково мне было в школе, можете только представить. И сейчас у меня отношения с одноклассниками на уровне «привет-привет — пока-пока». Какая польза то такого общения?
    2.У меня сколиоз 3 степени, ношу корсет Шено. Это типа пластикового бронижилета, который надо носить 16 часов в сутки
    3.Я побеждала в олимпиадах по биологии. Подготовка к ней была практически самостоятельной, школа мало чем помогла. конечно олимпиада — это не школьный уровень, но по сути это экзамен, пусть и повышенной сложности.
    4.Мне крупно не повезло — мне в средней школе попалась ужасная учительница по истории. Благодаря ей я терпеть не могу историю, хоть и впоследствии попадались хорошие учителя истории. История мне совершенно не интересна, читаю учебник только когда задают, да и то не всегда.
    5.А что говорить о том, что в день приходится сидеть не вставая с 8 до 13? Бывает, что я так выдыхаюсь, что нет желания не писать не читать и смысл прочитанных слов плохо до меня доходит.
    6.В нашем классе невозможно заставить ребят сидеть спокойно. Да и в других классах как правило то же самое. Как можно получить знания, если в классе очень шумно?
    7. Лично я не вижу разницы слушать ли учителя или самой заниматься. Учитель дает удочку, но рыбу всеравно приходится ловить ученику. И лучше читать параграф дома, в спокойной обстановке, чем читать тот же параграф под гомон, сидя в казенных стенах.
    8.Я хожу на платные курсы по подготовке к ЕГЭ. И КПД на них намного больше, чем уроке.

  9. сафия:

    Анна как буд то общение со сверстниками ограничевается только школой? есть дети живущие в одном доме, + если ребенок занимается каким-либо видом спорта там тоже найдутся сверстники для общения. а школа больше похожа на зоопарк где одна часть дразнит, др часть терпит обиды, а третьи ни туда и не сюда!

  10. отважный химик:

    Продолжим обсуждать школу
    9.Тотальный контроль. Прогулял или проспал урок — пиши объяснительную, поехал с родителями в деревню — записка от родителей, болел — принеси справку от врача. А то что мне приходится торчать в очереди по нескольку часов у педиатра, чтобы получить эту справку, еще не оправившись от болезни — это никого не волнует.
    10.Предметы между собой не согласуются. На физике — формула с производной, хотя производные еще не проходили. А в этом году — на астрономии формула с логарифмами, хотя о логаримах не слуху не духу! и при это мы должны были решить задачу на эту формулу!
    11. Утрачивается оригинальность мышления. Мышление ученика загоняется в рамки, шаг вправо шаг влево — расстрел. Представьте себе что победители и призеры олимпиад не могли решить детские загадки!!!
    12.Запросто можно нарваться на некомпетентного педагога. Среди людей которые работают в специльностях, связанных с общением с большим количеством народа — врачи, учителя, кассиры и др. — встречатся так называемое «профессиональное выгорание» — совокупность негативных переживаний, связанных с работой, коллективом и всей организацией в целом. Один из видов профессиональной деформации личности. Нередко проявляется у специалистов, вынужденных во время выполнения своих обязанностей тесно общаться с людьми. Признаки профессионального выгорания: 1) чувство безразличия, эмоционального истощения, изнеможения (человек не может отдаваться работе так, как это было прежде); 2) дегуманизация (развитие негативного отношения к своим коллегам и клиентам);
    Или по Задорнову — у человека отмирают органы сопереживния людям. Представьте себе что именно такой учитель попадется вашему ребенку.
    13. Список предметов на неделю (11 класс есественно-научный профиль)
    русский язык 1 час
    сочинение на литературную тему 1 час
    литература 3 часа
    англиский язык 3 часа
    алгебра 3 часа
    геометрия 2 часа
    история 2 часа
    обществознание 2 часа
    география 1 час
    физика 3 часа
    астрономия 1 час
    биология 5 часов
    начальная военная подготовка 2 часа
    физкультура — 2 часа
    информатика 1 час
    химия — 4 часа
    Не правда ли что есть явная диспропорция: русский 1 час,зато литературы челых три часа! А зачем мне астрономия и география, если я собираюсь на медфак? «для общего развития» — отвечают. даже если так, то лучше я сама возьму хорошо иллюстрированную интересную книгу, чем учить астрономию из-под палки и по списанным учебникам из библиотеки, которым уже 17 лет! конечно астрономия не столь динамично развивающаяся, как к примеру биология, но все же.

  11. отважный химик:

    14.Часто бывает такое — кто-то больше любит математические науки, а кто гуманитарные. Кому английский хорошо дается, а вот математика не очень. Но учителя привыкли смотреть с точки зрения своего предмета. Скажем НВП (начальная военная подготовка). НУ СКАЖИТЕ НА МИЛОСТЬ, зачем девочкам знать содержание устава внутренних служб?
    А ведь занимаются этим педагогическим маразмом! И ведь спрашивают! плохо ответил — два! Или наш класс не очень сильный сам по себе и ,честно говоря, не слишком прилежный. Но зачем всех чесать под одну гребенку? Зачем опускать ученика ниже плинтуса? зачем произносить фразы,характеризующие умственные способности ученика и вообще унижающие его личность? если он плохо учит предмет, что, он уже человек второго сорта на которого можно повесить ярлык?

Leave a comment